Эрдоган в бешенстве: Израиль признает геноцид армян. Почему сейчас?
Израиль может принять историческое решение — впервые официально признать геноцид армян. Но действительно ли речь идет о восстановлении исторической справедливости?

Израиль может принять историческое решение — впервые официально признать геноцид армян. Но действительно ли речь идет о восстановлении исторической справедливости?
Голда Меир. Менахем Бегин. Шимон Перес. Ариэль Шарон. Биньямин Нетаниягу. Каждый из них однажды поверил в собственную концепцию настолько, что перестал замечать реальность.
"Нетаниягу незаменим". Не "Нетаниягу лучше альтернатив" - это позиция, о ней можно спорить. А именно незаменим. Категория не политическая, а религиозная.
Фокус реформы Кари в том и состоит, что муштру он прячет за разговорами о свободе. Но реформа действительно нужна.
Как изменился "русский голос" в Израиле и почему блок власти теряет поддержку репатриантов? Почему часть политиков предпочитает деморализовать новых избирателей?
Почему армия, считавшаяся одной из самых технологичных в мире, оказалась не готова к войне нового типа?
Трамп выбрал сделку с Ираном вместо продолжения войны. Почему вся многолетняя стратегия Нетаниягу против Ирана начинает терять эффективность?
Израиль провел почти идеальную операцию против флотилии, направлявшейся к Газе — но все изменили 37 секунд видео Бен-Гвира.
На мой взгляд, Нетаниягу пойдет на выборы под знаменем войны - той самой, которая началась со страшной трагедии 7 октября.
Это, конечно, приятно. Каждый балл от европейской аудитории воспринимается почти как личное послание: мы вас видим, мы с вами.
Почему знаменитый "правый блок" внезапно перестал существовать? Как получилось, что судьбу правительства воюющей страны определяет духовный лидер, которого никто не избирал?
Почему Китай не заинтересован в настоящем примирении США и Ирана? Как Пекин зарабатывает и на конфликте, и на возможной сделке?
Израиль готовится к крупнейшим судебным процессам со времен Эйхмана - боевиков "Нухбы" будут судить отдельно по каждому эпизоду резни 7 октября.
Политика идентичности - это роскошь сытых обществ. Европа сегодня - идеальная лаборатория для наблюдения за этим феноменом.
Почему между Израилем и США впервые за долгие годы появляется стратегическая трещина. Как перестрелка в Ормузском проливе показала реальные интересы Вашингтона на Ближнем Востоке.
Ормузский пролив снова оказался в центре мировой политики - и Трамп вновь ставит эскалацию на паузу. Почему операция против Ирана продлилась всего 48 часов?
Почему сопровождение кораблей может стать триггером эскалации? Как сочетаются переговоры с демонстрацией силы?
Война, морская блокада и санкции обрушили экономику: миллионы потеряли работу, валюта падает, лекарства дорожают. Почему система не разваливается?
В этом выпуске разбираем, почему Израиль снова оказался в роли догоняющего в войне технологий. FPV-дроны уже меняют тактику боя в Ливане.
Почему переговоры с Ираном выглядят как процесс без намерения договориться. Как энергетический кризис уже начинает бить по Европе и мировой экономике.
Ближний Восток на грани большой войны - но никто не хочет сделать первый шаг. США усиливают давление, Иран угрожает ответом, Израиль готовится к худшему сценарию.
Почему перемирие не означает окончание конфликта - а лишь паузу перед следующим раундом? Военный обозреватель Давид Шарп.
Трамп объявляет блокаду Ирана - но является ли это реальным шагом к войне или частью переговорной стратегии?
Кирьят-Шмона. Здесь сначала слышат взрыв - и только потом понимают, что был обстрел. Люди живут без укрытий и часто - без возможности спастись.
Почему Дональд Трамп одновременно говорит о победе, выходе из войны и новых ударах по Ирану? Это хаос или новая логика современной политики?
Почему комбинация авиаударов и курдского наступления не была реализована. Как утечка в СМИ изменила позицию США и привела к вето Дональда Трампа.
Почему под ударом оказываются Катар, ОАЭ и Саудовская Аравия. Как атаки на энергетику превращают региональный конфликт в глобальный экономический кризис.
Война вокруг Ирана - это не только ракеты. Это одновременно борьба за нефть, энергетические маршруты и контроль над нервной системой мировой экономики.
Он не занимал государственных должностей. Он не был президентом. Но уже двадцать лет считается одним из самых влиятельных людей в стране.
Обычный визит двух военнослужащих в Бней-Брак заканчивается беспорядками, а потом звучит фраза, от которой должно стать не по себе каждому: "армия должна была согласовать вход в город".