"Тоска" Джакомо Пуччини в Израильской опере. Клубящаяся тьма
Тьма, бурлившая сегодня в Израильской опере, была эманацией зла. А в этом случае "клубиться" может все, что угодно, включая отсутствие света.

Тьма, бурлившая сегодня в Израильской опере, была эманацией зла. А в этом случае "клубиться" может все, что угодно, включая отсутствие света.
Конан-Дойл, как известно, страстно не любил свои "малозначительные" записки о Шерлоке Холмсе. Он вообще не считал их литературой.
Все их смотрят. Все их обсуждают. Но как только вы начинаете смотреть сами, из всех существующих в природе чувств испытываете только разочарование.
Эта одна из редких книг, которую я исключаю из "хороших" и перевожу в категорию "шедевров".
Это как надо довести в моем лице народ, чтобы предварять свои восторги от долгожданной премьеры благодарностью в адрес Генштаба, Службы тыла, нашей противоракетной обороны и системы общественного транспорта.
Или иудаизм и христианство - два движения, которые имеют общее происхождение, но эволюционировали по-разному.
Есть музыка, которая давно перестала принадлежать только концертным залам. Она живет отдельно от афиш, филармоний и даже от самих композиторов.
Три импульса модернизма возвращаются к нам не в виде цитат, а как структуры, как скрытые механизмы, из которых когда-то родился новый язык движения.
Это меньше чем художественная литература. Это больше нон фикшн. Это меньше чем детектив. Это больше научно-популярная лекция.
Оказывается, Конан-Дойл - это не только Шерлок Холмс и "Затерянный мир". Это еще и "затерянный мир" неизвестных романов, повестей и рассказов.
В жизни собственной часто не случается ничего, кроме рождения и смерти. Именно поэтому нас так захватывает магия чужих судеб.
В принципе, редко бывает, что талант равномерно рассредоточен по всем изделиям творца, в отличии от, скажем, идиотизма, который, как правило, бесконечен.
Для затравки: совершенно неожиданный для верного читателя Гранже сдвиг временной линейки: вдруг 1939 год, Берлин, фашизм.
Читается книга легко, уместно здесь даже сказать "просто", но в ней есть все от детективной пружины: непредсказуемые героини, выскакивающие из табакерок "чертики", легкие загадки и неожиданные разгадки.
В ней есть странные вибрации, отзывающиеся где-то глубоко в еврейском сердце. Есть мистика - почти как в каббале. Есть потайные отделения - как в шкатулке с секретом.
Такие концерты не забываются. Ради таких вечеров и ходят в концертные залы израильтяне в наше тревожное время.
Это драматургическое произведение способно вызвать грустный смех и беззащитную растерянность, пробудить острое сострадание к себе - и к его персонажам.
Жанр этого фильма не поддается точному определению. Художественный? Да! Есть сюжет, актриса, играющая главную героиню, несколько статистов и пара второстепенных персонажей - попутчиков.
Фильм задает вопрос, от которого невозможно уклониться: кем были евреи до Холокоста и кем они решили стать после него.
Его фильмы собрали все стереотипы об авторском кино: эстетское, черно-белое, мрачное, небогатое на события. Но они все равно гипнотизируют.