Не все репатрианты становятся квартирными посредниками и политиками. Многие остаются интеллигентными людьми, во всяком случае – в душе и по образу жизни. Они хотят и на иврите пользоваться "всем тем культурным богатством, которое выработало человечество".
Каждый язык отличают какие-то свои особенности, только ему присущие. В одном языке есть слова и выражения, которых почему-то нет в другом. Например, почему в иврите нет слов "снежок", "сугроб", "пороша", "метель" и "метелица".
Давно и бурно идут споры о том, что такое Израиль - Европа или все-таки - Азия, Запад это или Восток? Если судить по фалафелю и хумусу - то это, скорее всего, Восток и Азия.
Если ситуация быстро не изменится, страшное присутствие "Исламского государства" на Ниневийской равнине может стать последней главой в истории арамейского языка.
Израиль верит... словам. Верит, что человек, научившийся, пусть даже с чудовищным акцентом – но стилистически изящно – изъясняться на иврите, достоин уважительного отношения.
Поговорим о различиях в двух занимающих нас языках, являющихся предметом нашего внимания. На эту тему можно написать тома, мы же коснемся только краешка проблемы, верхушки айсберга – "кце hа-кархОн".
Вы мне не поверите, но на иврите есть выражение, которое точнехонько передается русской пословицей "В огороде бузина, а в Киеве дядька".
Понять эту фразу можно, переведя ее буквально, – она и на иврите означает "позднее зажигание". И используют ее не только в гаражах. Можно это выражение применить и к самомУ неповоротливому водителю.
Есть немало реалий, на основании которых строят ассоциации журналисты, писатели, политики, ораторы. Чтобы понять, о чем они говорят, недостаточно владеть ивритом, даже - в совершенстве.
Язык в Украине больше, чем язык. Особенно русский. Кто только не использовал его за 23 года независимости в своих мелкотравчатых политических схемах!
Вот уже третью главу подряд я посвящаю пословицам и заранее готов к тому, что кто-то из больших знатоков одновременно русского и иврита найдет некоторые натяжки при подборе аналогов.
Один мой знакомый никак не может на иврите заговорить - хотя много занимается, голова у него - светлая, он все понимает. Но не говорит. И он, как человек образованный, сам понял, где тут собака зарыта...
Черт возьми, ну почему нам никак не удается начать писать на иврите? Многие знают уже две-три тысячи слов, а написать хотя бы одно предложение - мука мученическая!
Газеты в связи с новым скандалом запестрели юридическими терминами, и мне представляется весьма уместным поговорить о них.
Мы никак не усвоим, когда в иврите применяется приставка "бе", когда – приставка "ме", и не знаем даже, как на иврите будет "кукареку".
Летом 1996 года, когда вовсю шло формирование правительства, комментатор сообщил: Щаранский выставил свои требования, а Авигдор Либерман сказал ему “ньет”. И это оказалось заразительно.
Группа пар в иврите, не имеющих парного же аналога в русском, образовалась потому, что у иврита – тяга к конкретизации, подробности там, где русский язык в этом не нуждается.
Сегодня мы поговорим об одном занятном предлоге, аналога которому в русском нет; русский в этих случаях обходится падежным склонением (которого, в свою очередь, нет у иврита). Мы поговорим о частице "шель".
Только приехав в Израиль и впервые наткнувшись в газете на объявление, что нужны девушки для сопровождения, которым гарантировалась дискретность, я решил, что гарантируется постепенность в обслуживании клиентов...
Однажды советник премьер-министра Давид Бар-Илан сказал корреспонденту журнала "Нью-йоркер", что Моше Даян "перетрахал половину девушек в ЦАhАЛе".